En août 1914, la capitale de l'empire russe, Saint-Pétersbourg, perd son nom trop germanique. Elle est rebaptisée Pétrograd.
Pouchkine avait employé ce nom dans Le Cavalier de bronze en 1833:
"Novembre exhalait sa froidure / Sur Pétrograd enténébré". (Illustration d' A.N. Benois, 1916-1922)
Quelques photos de
Karl Bullatirées de l'album
Saint-Pétersbourg, capitale de l'Empire russe.
Août 1914, premiers jours de guerre. Garçon lisant le journal sur la perspective Nevski.
1914. Chevaux destinés à l'armée sur le champ de Mars.
1914, premiers jours de la mobilisation. Camions destinés à l'armée.
Août 1914. Les mobilisés accompagnés de leurs familles se rendent dans les casernes.
Oleg Gazmanov, "Piter"
Фонари, фонари, фонари, фонари... Словно бледные лица в тумане кружат. От зари до зари я прощаюсь с тобой Петербург, Петроград, Ленинград. На Неве тишина, в черном зеркале вод По течению времени город плывет, Уплывает в закат, а быть может, в восход, Не смотря ни на что он плывет и плывет. Этот город, как старый разбитый корабль, На шпангоутах ржавчина, в днище дыра, И на сломанных пальцах стальных якорей Я читаю историю жизни твоей. Там на палубах гордых твоих площадей Пил я воздух хмельной вечных белых ночей, Там я мачты Ростральных колонн целовал, Так куда ж закрутил ты, безумный, штурвал. И свободную белую бабочку ночь Острый штык "Петропавловской" к небу пришил. И корабль Петра выбивался из сил. Закрутил его вихрь, закружил, закружил... И кружился я с ним, и кричал, и летел, И внезапно сквозь дрожь среди ночи прозрел. И к соленой подушке небритой щекой, Прижимаясь устало, обрел я покой.
Понял роскошь фасадов, испил нищету,
Понял город, что выбрал дорогу не ту,
Улетая в созвездья чужих фонарей,
Оставляю корабль - теперь он ничей!!!
В Петербург, в Петроград, в Ленинград, в Никуда...
Надо мною "Исаакия" купол летит,
Уплывает ковчег мой, прощайте, друзья!
Мне уже, как ни жаль, оставаться нельзя.
Там разводят мосты, я боюсь не успеть
Белой бабочкой в белую ночь улететь.
Меня могут сомнения вновь одолеть
И не дать мне посметь улететь, улететь...
В Петербург, в Петроград, в Ленинград, в Никуда...
Мои вещие сны вдруг потянут назад
В вереницу моих неприкаянных дней,
В ностальгию ночей все сильней и сильней.
И опять фонари, фонари, фонари...
Словно бледные лица в тумане зари.
Я прощаюсь с тобой, Петербург, Петроград,
Мой красавец разбитый корабль Ленинград...
Понял город, что выбрал дорогу не ту,
Улетая в созвездья чужих фонарей,
Оставляю корабль - теперь он ничей!!!
В Петербург, в Петроград, в Ленинград, в Никуда...
Надо мною "Исаакия" купол летит,
Уплывает ковчег мой, прощайте, друзья!
Мне уже, как ни жаль, оставаться нельзя.
Там разводят мосты, я боюсь не успеть
Белой бабочкой в белую ночь улететь.
Меня могут сомнения вновь одолеть
И не дать мне посметь улететь, улететь...
В Петербург, в Петроград, в Ленинград, в Никуда...
Мои вещие сны вдруг потянут назад
В вереницу моих неприкаянных дней,
В ностальгию ночей все сильней и сильней.
И опять фонари, фонари, фонари...
Словно бледные лица в тумане зари.
Я прощаюсь с тобой, Петербург, Петроград,
Мой красавец разбитый корабль Ленинград...
Pétrograd